Меню

Аппендицит для чайников пособие для вмф лениздат 1957 год

За Подплав!

«Автономка» Александра Викторова

Аппендикс

Я очень редко болею. За всю мою службу в военно-морском флоте и службе спасения в медицинской книжке, кроме ежегодных медосмотров, всего две записи. Одна из них — аппендицит. Вот вы, в своей, в основном, скучной гражданской жизни что делаете, когда у вас начинает болеть живот? А я сейчас расскажу, как было со мной.

После того, как мы стрельнули ракетой, нам дали поспать. Впервые за месяц плавания на лодке царила тишина и покой, — спали все. Началось это часа в три, а в семь меня подняли на ужин. Проснувшись, я подумал, что, видимо, никогда в жизни столько не спал и так не пух от сна, поэтому даже и не сразу обратил внимание на то, что у меня болит живот. Ай ну болит и болит, в общем-то. На ужине похлебал супа и съел котлету – ничего больше не лезло, что и было для меня первым тревожным звоночком – молодой организм в условиях подводного плавания есть хочет постоянно и много.

— Эдуард, — спросил у меня Антоныч на вахте, — чо ты зелёный и скрюченный какой-то?

— Антоныч, живот болит шопипец.

— Скока котлет съел на ужине?

— Одну и то не до конца.

— Это термальное состояние, тогда, иди к дохтуру, ты меня пугаешь.

— Дык а на вахте кто сидеть будет?

— Борисыча вызови – он уже пять часов беспрерывно спит, чем нарушает Устав, которые предписывает ему терпеть тяготы и невзгоды!

Вызываем Борисыча, понуро бреду в больницу. Больница называлась у нас амбулатория и находилась в первом отсеке. Представляла она собой комплекс из трёх помещений – сначала смотровая и операционная (комната четыре на три метра с кушеткой, стоматологическим креслом и всякими приборчиками) из неё за дверью комната для лёжки больных (полтора на два метра, двухъярусная койка и тумбочка), а из неё уже вход в гальюн. Служили в нашей больнице три медика: два доктора и один фельдшер.

На дежурстве сидел, естественно, терапевт (он же стоматолог, он же психиатр, он же уролог, он же офтальмолог, он же отоларинголог) Андрей. Хирург Саша, после танцев на льду, в бессознательном состоянии вонял перегаром на месте нижнего больного за дверью. Я не скажу, что мы с докторами были большими друзьями как, например, с Борисычем, но тут важно, чтобы вы понимали – доктора у нас не были гондонами и я не был гондоном и, поэтому, мы были друзьями. Потому, что если два человека на подводной лодке не гондоны, то они – друзья, несмотря на любые различия в характерах. Без вариантов.

— Чё припёрся? — ласково спросил меня Андрей

— Сам ты запор – просто болит.

Андрюха насыпал мне горсть каких-то пилюль и, с чувством выполненного долга, взялся дальше штудировать теорию преферанса. Я наелся таблеток и пошёл дальше бдить. Бдил я минут пятнадцать, наверное, потом побежал в гальюн исторгать из своего нутра полупереваренные пилюли. Опять вызвали Борисыча и я пошёл к Андрюхе (боль-то в животе усилилась).

— Ты издеваешься, чтоли? – Андрей как раз изучал любимый докторский приём «мизер в тёмную».

— Андрюха. Вырвало меня твоими пилюлями, что ты мне подсунул, гад?

— Да ладно? И болит так же?

— Нет. Сильнее уже болит.

— А ну-ка ложись на кушетку.

Ну лёг. Андрюха понажимал на живот, поспрашивал чо да как.

— Похоже, братуха, что у тебя аппендицит!

— Хде апиндитсит? – в соседней комнатушке мгновенно прекратился храп и из облака перегара выплыли, с сильной бортовой и килевой качкой, красные опухшие глаза хирурга Саши.

— В животе, блядь, Саша, где же ещё?! Так, Эдик, на тебе специальную таблетку, выпей и полежи час спокойно, с вахты я тебя снимаю, командир в центральном? Пойду на доклад.

Выпил специальное колесо я и пошёл наслаждаться заслуженным для меня моим животом отдыхом. Может час прошёл, может чуть больше и вахтенный вызвал меня в амбулаторию. Иду, как огурчик уже, боль прошла, но в отсеках уже все всё знают и как-то подозрительно ласково на меня смотрят. Оба доктора сидят и улыбаются в предвкушении предстоящего веселья. От Саши, конечно, попахивает перегаром и у него красноватые глазёнки, но, блядь, он абсолютно трезв и у него даже не дрожат пальцы. Не помню, когда последний раз, начиная с пяти лет, я так сильно удивился, в пять лет-то я первый раз увидел как мотоциклы ездят вверх ногами в шаре и уверовал в волшебство.

Читайте также:  Симптомы когда болит аппендицит у женщин

— Саша!! – я не мог держать это в себе, — как это может быть, блядь. Ты же только вот недавно на ногах не стоял!! Какому из подводных демонов ты продал душу.

— Оссспаде, как ты эмоционален, чему ты думаешь меня учили шесть лет в медицинской академии? Аппендициты вырезать? Нет. Быстро и эффективно бороться с похмельем!! Ложись на кушетку, буду тебя пальпировать.

— А это законно вообще? – уточнил, на всякий случай я, так как мои познания в медицине, в тот момент, не доходили ещё до слова «пальпировать».

— Ну не во всех, конечно, странах мира, но под водой на боевом корабле точно можно.

Не помню, говорил ли я вам, но доктора у нас были те ещё юмористы! Ну потискал меня Саша, посовал мне градусники и говорит:

— У меня для тебя плохие новости, брат. Похоже это перетонит, а не аппендицит.

— Александр! Я, блядь, офицер минус инженер военно-морского флота! Я не знаю ваших матерных слов и, поэтому, ни хуя не понимаю, что ты мне сейчас сказал и ни разу не огорчён!

— Пошли к командиру, — говорит Андрей, — он нас ждёт для принятия решения.

— Ну что, гадёныш, — обрадовался командир в центральном нашему с Андреем приходу, — допрыгался? Скока там, доктор, ему жить осталось?

— Несколько часов, ну, может пару дней максимум.

— Значит так, Эдвард. Мы имеем два варианта. Первый: мы на всех парах летим сейчас к чистой воде, забив на боевую подготовку и планы флота. Дней пять-семь у нас на это уйдёт. У кромки льдов нас будет ждать госпитальное судно, если на флоте наскребут солярки для него и оно дочухает до нас не сломавшись. Второй: ты отдаешься в руки наших эскулапов. Решай, — колхоз дело добровольное.

— Конечно, — говорю, — мысль про госпитальное судно с его медсёстрами наполняет мой зоб слюной, не скрою, но вдруг там не окажется симпатичных и я зря буду терпеть мучения и рисковать своей молодой жизнью?

— Естественно, — говорит командир, — такая вероятность есть, так как сейчас там весь флот на ушах стоит от твоей новости, то я могу запросить, чтоб нам личные дела медсестёр и поварих выслали с фото в фас и профиль, но делать я этого не стану, ибо нехуй вызывать у меня зависть!

— Ну тогда, наши эскулапы, раз вариантов больше нет!

— Записать в вахтенный журнал: «Согласился на операцию сам, даже бить не пришлось»!

— Саша, блядь, что ты пишешь? – спрашивает Антоныч, глядя через плечо секретчика, — «даже бить не пришлось» — это же шутка была.

— Ничего не знаю, — бурчит Саша, — я секретчик, а не Петросян и шутки понимать не обучен. Что слышу, то и пишу.

— Так, Эд, — инструктирует меня Андрей, — мы начинаем готовить операционную, а ты иди в душ, помойся на последок, вдруг умрёшь, так хоть чистый будешь и заодно волосья все сбрей от сосков и до ствола. И ещё, тащ командир, нам нужен один человек, который не боится крови и кишок, для исполнения обязанностей нестерильной медсестры.

— Женщина нужна, или мужик подойдёт? – веселиться командир

— Женщина. Но подойдёт и мужик!

Через пять минут на корабле уже все всё знают и смотрят на меня с благоговейным ужасом. Когда я с полотенцем, шампунем и бритвой иду в душ, вахтенный седьмого отсека, трюмный контрактник Дима, чуть не под ручки меня провожает:

— Анатолич, ты мойся, а я тут за дверью постою, чтоб напор был, нагреватели не выключались и всё такое!

— Дима, а может ты мне пузико ещё побреешь? Лишь бы блядь, не работать! Пиздуй отсеки осматривай , а не под дверь душа яйца чеши, а то я минёр тебе, можно подумать, и напор себе с нагревателями не включу сам!

Ну помылся, побрился, оделся во всё чистое, как у нас, у русских принято, и иду в амбулаторию. Дима идёт впереди меня.

— Дима, ты куда из отсека? Ты дурак, штоле?

— Анатолич, из центрального приказали проводить тебя до амбулатории и все переборочные люки тебе перед тобой открывать, чтоб ты не перетрудился!

— А кричать «покойник идёт», при этом тебе не приказывали?

Читайте также:  Признаки аппендицита у грудничка

— Ой, да пошёл ты на хуй со своими шуточками!

— Сам пошёл на хуй, как ты, блядь, со старшим по званию разговариваешь?

— Я и так на хую, только ножки свесил!

— Ой, блядь, детский сад!

Дима был очень хорошим специалистом: грамотным, исполнительным, работящим и весёлым парнем. Абсолютным не гондоном и, поэтому, как вы уже знаете, мы с ним дружили и посылали друг друга на хуй очень даже запросто. Это метафора, конечно, в данном случае «посылали друг друга на хуй» значит, общались проявляли друг к другу высшую степень мужского уважения.

Вахтенные в отсеках повылазили из трюмов и влажными глазами смотрели мне вслед.

В амбулатории меня застала следующая картина: фельдшер мыл операционную из ведра со спиртом, а доктора читали книжки: терапевт Андрей «Аппендицит для чайников. Пособие для ВМФ. Лениздат 1957 год», а хирург Саша с удивлением рассматривал «Атлас внутреннего строения гуманоидного организма планеты Земля». И тут, конечно, мне стало как-то немного не по себе.

— Э, чуваки, а вы точно знаете, что надо делать?

— А ты пройдись по больнице, найди других! – посоветовал мне Саша и докторишки начали мерзко хихикать.

Разделся я и лёг на белую простынку. Над головой — белый потолок с белыми лампочками, вокруг люди в белых халатах. Как бы не сказать, что очень уютно. Долго решали кого назначить нестерильной медсестрой. Решили, что это будет флагманский штурман потому, что у него самая навороченная видеокамера и он сможет снять, заодно, самый эпичный фильм, для Истории.

— Ну, до скорого, ребята и удачи вам. — пожелал я докторам.

— В смысле «до скорого», — спросил Андрей, — а ты собрался куда-то?

— Ну как же, — говорю, — наркоз там и всё вот это вот! Я же сейчас отрублюсь и проснусь уже новым человеком в лайт-версии.

— Да ладно? — удивился Андрей, — у тебя знакомые анестезиологи на борту имеются? Я-то ни одного не знаю, поэтому новокаин — наш выбор, дружище и никуда ты не денешься, а будешь вполне себе присутствовать при операции!

— Дык и чё — больно же будет?

— Да уж наверняка! И вообще, Эдик, запомни золотое правило врача: «Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается!»

И вешают они мне простынь на какую-то корягу в районе груди, чтоб я не видел, значит, что там они забывать будут у меня в животе.

— Э! — протестую я, — я не согласен на простынь. Я, может, всё жизнь мечтал заглянуть внутрь себя, чтоб разобраться со своими душевными терзаниями и не могу позволить себе упустить такую шикарную возможность!

— Хуй тебе, — буркнул Саша, — однозначно не положено!

— Нельзя чтоб ты без сознания был.

— А чего я буду без сознания?

— Эдик, не пизди, отвлекаешь!

— Ну так-то страшновато же немного, что за наплевательское отношение к пациенту?

— Вон у тебя нестерильная медсестра — с ним и развлекайся!

Не, ну нормальные люди? О чём мне развлекаться с флагманским штурманом, который мало того, что штурман, так ещё в процессе создания нетленки находится?

Укололи уколов в живот мне и со словами «Поехали» вскрыли брюшину (или как она там называется). Нестерильная медсестра немедленно упал в обморок. В принципе, нетленка на этом и закончилась.

— Ну йоп его мать! Ну просил же того, кто крови и кишок не боиться! — возмущается Андрей потому, как Саша с фельдшером что-то там усердно режут дальше.

— Центральный. — орёт Андрей в Лиственницу, — давайте следующего, тока выберите там кого-нибудь посуровее, мы же время тянем.

— Я тогда внутрь не полезу пока, — говорит Саша и складывает руки на животе. А фельдшер очнул штурмана и выгнал его наружу.

Минут через двадцать прибежал второй, кто это был, я уже не помню.

— Ну смотри, — сказал Саша и приподнял салфеточку у меня на животе. Второй начал зеленеть.

— Так, на хуй отсюда! Андрюха, вызывай следующего!

— Центральный. Следующего. Нормального, нормального кого-нибудь дайте.

Третим пришёл наш комсомолец Олег. Он был заядлым охотником и очень возмутился, что сразу не послали его потому, как он, по штатному расписанию, мой воспитатель и забота о моём внутреннем мире — это его прямая обязанность.

— Привет ребята. — вошёл Олег с радостной улыбкой, — чтобля, ничего без меня сделать не можете?

Читайте также:  Диагностические симптомы при аппендиците

— Смотри, — говорит Саша.

Олег с улыбкой смотрит:

— А что я тут не видел? Всё как у кабана или оленя, тока шерти нет. Тоже мне.

— Наш человек. — обрадовались доктора, — инструктируй его!

Фельдшер показал ему где лежат всякие там их кенгуты и прочие приблуды и рассказал что и в каком порядке нужно будет подавать.

— Всё понял, — сказал Олег, — а сейчас-то чем заниматься?

— Развлекай пациента и не давай ему сознание терять!

— Ну как тебя развлекать? — улыбается Олег мне, — хочешь про шестой съезд РСДРПБ расскажу?

— Сестричка, — стону я, — помру сейчас, дай хоть за сиську подержаться.

— Откуда у меня сиська-то? Я ж писят килограмм вешу, это надо было у флагманского штурмана просить! ААААА. Так вот чего он в обморок грохнулся-то.

Ну и, в общем, с шутками и прибаутками терпим с ним дальнейшую боль. Я-то терплю, а он делает вид, что сочувствует. Вскрыли мне значит все слои там положенные, развернули всё. Смотрят внутрь с детским любопытством.

— А где аппендикс-то? — спрашивает Андрей

— Да вот тут должен быть, вообще-то.

— Ну я знаю, что тут, дык нет-то же его тут?

— Ну повезло, значит нам, чо. Олег ну-ка вот тот атлас раскрой нам быстренько!

Олег раскрывает какую-то полутораметровую цветную картинку и приклыдывает ко мне сбоку. Доктора смотрят в неё.

— Слышь, — говорит Саша, — а зачем ты ему сфинктер к носу приложил? Наоборот разверни!

— Мне главное знать, где печень и ливер остальной находится! — парирует Олег, переворачивая атлас.

Посмотрели доктора и начали копаться в моём богатом внутреннем мире в поисках этого злополучного отростка. Ну больно, конечно было. Не так больно, как при разлуке с любимым человеком, но о-го-го тоже. Нашли гада этого.

— Он сейчас лопнет, ребята, — сказал Саша тихо, наверное для того, чтоб я не слышал, но я слышал, — работаем очень быстро! Кишки как попало, потом сложим на место.

И понеслось вот это вот классическое пинцетскальпельзажимтомпонотосос. Отрезали его и бросили в банку с формалином. Потом уже Саша показывал мне его, и объяснял, в каком месте он вздут и как бы он лопнул и отчего бы я умер. По его расчётам успели они в пределах пол часа — час, не больше.

Потом начали зашивать кишки и укладывать их на место, сверяясь с атласом. К этому моменту прошло уже порядком времени и у меня так затекли спина и, прошу прощения, жопа от лежания на доске, что я думал, что умру именно от этого желания почесать себе спину.

— Ребята, — просил я к концу докторов, — не отвлекайтесь уже на новокаин! Шейте так, только быстрее снимите меня с доски этой!

Олег пытался, конечно, просунуть мне линейку и почесать жопу, но безрезультатно. Операция получилось долгой у них, что-то больше часа ушло на всё, почти два, в общем, с моей покладки на стол, так как пол часа они только медсестёр меняли. Потом я показывал свой шов гражданским врачам и врачам из центра медицины катастроф и все, в один голос, говорили, что, для условий операции на подводной лодке, шов охуенен просто.

В конце доктора, фельдшер и комсомолец перенесли меня на простыне в соседнее помещение на кровать, отходить, а сами, доложив в центральный об успешном завершении операции, естественно, уселись замачивать мой аппендикс. Потом, кстати, Андрей предлагал мне забрать домой эту банку с формалином, в которой плавал этот кусок плоти для того, чтобы я всегда помнил о Смерти. Я отказался — и так о ней всегда помню. Докторам выдали по медали впоследствии, а мне предложили покинуть борт и не продолжать автономное плавание, для восстановления и реабилитации. Естественно, я отказался сославшись на закон «Русские на войне своих не бросают».

Моих докторов зовут Андрей Марченко и Александр Молочников. Я понимаю, что мир тесен и может когда-нибудь кто-нибудь из вас столкнётся с ними в жизни и тогда, я очень прошу вас, поцеловать их от меня прямо в дёсна и передать им мои контакты со словами о том, что я помню, что они спасли мне жизнь и моё чувство благодарности им с годами только усиливается.

Источник статьи: http://podplav.ru/bajki-podplava/1493-appendiks.html